November 20th, 2002


Lawrence Durrell (1912-1990)


By mounding and imposture Helen came,
Eater of the white fig, the sugar-bred;
Some beauty, yes, but not more than her tribe
Lathe-made for stock embraces on a bed.
I am astonished when they talk of her,
The shattered cities, bone from human bone
Torn; defaced altars and the burning hearths.
For such as she deaf impulse worked in men:
They dug up graves and ripped down scions of stone,
In act and wish unseparated then.
The test for cultures this insipid drone!
Yes, for a doll the hero, wild-eyed freak
Howled at his mother's grave, yet stopped to dry
One tear of Helen on the sarcastic cheek.



По трупам шла обманщица Елена,
обжора недоевшая инжира,
не краше своего была колена,
пока не опускалась на чужие.
Пока не утихают пересуды,
и кости рассыпаются по полю,
горят дома, в которых бьют посуду,
и мертвые уже не имут боли.
Она такое в греках разбудила,
что если б воспротивилась земля,
то разнесли б последнюю могилу,
желание и дело не деля.
Другое испытание яви нам!
Орал урод герой отец солдатам.
Над матери холодной половиной.
Елена улыбнулась суховато.

John McCrae (1872-1918)

In Flanders Fields

In Flanders fields the poppies blow
Between the crosses, row on row
That mark our place; and in the sky
The larks, still bravely singing, fly
Scarce heard amid the guns below.
We are the Dead. Short days ago
We lived, felt dawn, saw sunset glow,
Loved and were loved, and now we lie
In Flanders fields.

Take up our quarrel with the foe:
To you from failing hands we throw
The torch; be yours to hold it high.
If ye break faith with us who die
We shall not sleep, though poppies grow
In Flanders fields.

На Фландрии полях

На Фландрии полях, где маки
где на могилах рядом знаки
отличия - одни кресты и
где песня жаворонка стынет
от нашей здесь стрельбы и драки.
Мы Смерть сама. Еще вчера мы
закатов ждали вечерами
любили мы и нас, а сами
теперь на Фландрии полях.

Пусть ваш черед огонь подымет
во имя тех, кто пал во имя
которое несите выше
мы обязательно услышим
и станем маками простыми
теперь на Фландрии полях.